Возвращение «Новых художников» Выставка «Удар кисти» в ГРМ и фестиваль «Новые Художники» в Новой Академии Изящных Искусств, галереях Navicula Artis (КЦ «Пушкинская-10») и Формула (Лофт-проект «Этажи»). Выставка «Удар кисти» в Русском музее и Фестиваль «Новые Художники» заполнили пустоту, зиявшую в ленинградско/петербургском искусстве и, в целом, в отечественной культуре 1980-х г. Спустя 20 лет после того как группа «Новые Художники» и «Новое» движение прекратили существование, они, несмотря на замалчивание, наконец предстали даже не потаенным градом Китежем, а целым континентом, раскинувшимся в пространстве-времени на десятилетие, чьи пределы теряются где-то в дали девяностых годов. Ленинградское искусство эпохи перемен поражает мощью своей энергии и выглядит как открытие, глоток свежего воздуха. То, что делали в искусстве люди, обозванные Т. Новиковым «Новыми Художниками» («он обозвал меня поэтом» – Маяковский о Д. Бурлюке) – это пластический эквивалент чувства свободы и радости (раньше это могли бы назвать молитвой или камланием). Новый Художник – это бездельник1, воспетый Цоем, «бродящий из дома в дом»; визионер, готовый на все ради «изменения состояния сознания»; философ-киник; странствующий авантюрист/рыцарь/денди2, в общем – человек праздный, уверенный в праве на роскошь заниматься собой. Философия жизни как праздника с древности нашла множество теоретических оснований, но главное – практиков-подвижников. Можно сказать, что эффективное жизнеутверждение (которым, например, поначалу отличался некрореализм) собственно и является творчеством, и наоборот. «НХ» была организована в 1982 году Тимуром Новиковым (1958 – 2002). В нее вошел целый ряд художников, определивших свое время. Среди «первого призыва» были Иван Сотников (род. 1961), Олег Котельников (род. 1958), Кирилл Хазанович (1963 – 1990), Евгений Козлов (род. 1955), Георгий Гурьянов (род. 1961). В первой половине 1980-х к ним присоединились Вадим Овчинников (1951 – 1996), Сергей Бугаев-Африка (род. 1966), Владислав Гуцевич (род. 1949), Андрей Медведев (род.1957), Андрей Крисанов (род. 1966) и Инал Савченков (род. 1966). К концу десятилетия «новое» движение насчитывало десятки участников. Веселое и бодрое искусство «детей проходных дворов» и новостроек Купчино в Ленинграде быстро обособилось от политизированного неофициального искусства. В отличие от параллельно возникшего на Западе граффитизма и «новой дикости», эти творцы создали неповторимую местную культуру со своими этикой и манерами, своей музыкой («Ноль музыка», группы «Кино» и «Автоматические Удовлетворители», «Новые композиторы», «Оркестр “Популярная механика”», «Голубые Пидорасы» (они же «Виртуозы Вселенной»), «параллельным кино» (режиссеры Евгений Юфит, Дебил-Евгений Кондратьев, Андрей Мертвый, Иветта Померанцева, Андрюс Венцлова и др.), литературой, модой, критикой и т.д. В ту эпоху считалось само собой разумеющимся, что один и тот же человек, находясь в высоком позитивном состоянии, может проявлять себя в самых разнообразных видах творчества. Если сравнить фотографии людей поколения, явочным порядком присвоившего сферу большого искусства в начале восьмидесятых, с сумрачными и напряженно-скованными образами бородатых жертв и пророков предыдущей генерации «нонконформистов», то становится очевидно, что впервые за многие годы в стране появились естественно улыбающиеся и двигающиеся люди3. Немцы бы сказали «новое чувство жизни», Л. Гумилев – «новый стереотип поведения». Это же «улыбающееся поколение» – нищие сквотеры – на фотографиях Едыге Ниязова предстают людьми непреклонного внутреннего достоинства и сказочными красавцами, запросто позирующими как поп-звезды. Шквал веселья этих психоделических беспредельщиков нельзя было не заметить: он одновременно пугал и заражал4. В случае НХ искусство/праздник сметало границы авторства, доводя их до предела в прямом, запанибратском, бесшабашном и тактильном отношении к материалу (ласкать/корежить/реинкарнировать). Одновременно размывались границы его видов, жанров и техник. Очевидно, что орнаменты, которыми НХ покрывали все, что возможно, равнялись пластике их мысли, юмора, нарядов и тел (мимики, танцев и т.д.) Поэтому, в нашем случае, разговор о живописи, графике или объектах весьма условен («У него не было и волос, так что рыжим его называли условно», – Д. Хармс). Здесь мы говорим о тотальном творчестве, вольном расширении понимания искусства в повседневности и спонтанности. Поскольку «выставки» в ГРМ и Фестиваля «НХ» требовали форматирования этой поэтической невнятицы, то на них, наравне с тем, что традиционно относится к графике, фотографии, документу, были представлены такие «продукты жизнедеятельности» НХ, как самодельные «книги», плакаты, одежда и музыкальные инструменты, «мэйл-арт», расцарапанные и расписанные фотографии и кинопленки, и все что не-за-благо-рассудится (рисование гуашью по пластиковой занавеске для ванной – доверие к вечности). У праздно шатающегося стяжателя счастья или киника нет учителя – им может оказаться хоть насекомое, звук или дуновение ветра («Тут внезапно ветер дунул, и я забыл, о чем я думал», – Д. Хармс). Он в индивидуальном порядке настраивает мир вокруг себя на бодрый и чудесный лад. Эта петербургская традиция открытости, погружения в жизненный поток и «ответа на вызов» становится особенно фактурно-выразительной в контрасте с современной ей традицией ускользания, страха и отсиживания дома социально озабоченных концептуалистов московской школы. В конце 1970-х годов народившийся панк и его близнец – гламур привлекли внимание ученых – антропологов, социологов, культурологов (см. классику: Dick Hebdige. Subculture: The Meaning of Style. Methuen, 1979). Они всерьез заговорили о молодежной культуре мегаполисов, «новой городской дикости». Весь этот балаган наряду с новой волной романтики врывается в большое искусство, музеи, и поп-культуру. Впервые за многие десятилетия пластический язык отечественного искусства спонтанно совпал с тем, что параллельно происходило в западном искусстве. Ленинградские художники выдерживают, а часто и выигрывают при сравнении их творчества с родственными им западными явлениями типа «Ист Вилледж», «Нойе Вильден», «Фигурасьон Либр», «Трансавангард». Начав в 1970-е годыс юношеских сентиментально-символических «сюриков» и хулиганских граффити в школьных тетрадках, НХ вскоре всерьез заинтересовались современным искусством и нашли собственный художественный язык в контексте отечественной традиции. Особых исследований ждет тот замес из магических амбиций, психоделики и дадаистского хулиганства, в котором зарождалось «новое» движение и некоторые его составляющие – «нулевики», «Военное министерство», группа «Чепаев» и др. Выставки графики в Новой Академии и Navicula Artis в основном соответствуют концепции выставки «Удар кисти» (УК) в Русском музее, выделяющей «новую дикость» первой половины – середины десятилетия как сущностный для «НХ» период. Выставка фотографий и документов в галерее «Формула» в значительной мере захватывает и конец 1980-х гг., когда в их творчестве начали господствовать настроения, названные Т. Новиковым «аккуратистскими тенденциями». Так, например, в живописи наиболее выразительно «дикого» О. Котельникова каллиграфическое начало, лежащее в основе его живописи, в конце десятилетия перешло уже в иное, более медитативное, «лайт» состояние внутреннего баланса. Это период расцвета всех форм культуры НХ, который можно назвать «медиальным». УК ГРМ стала возможной благодаря тому, что НХ получили медиальную прививку, научившись использовать новые «соблазняющие» властные энергии для указания на возвышенное. На выставке в галерее «Формула» демонстрировался стиль жизни героев той эпохи. Их образы, заключенные в лайт-боксы, сопровождались большим количеством уникальных фотографий и документов, повествующих о повседневной жизни молодой богемы, выставках живописи, модных показах и хеппенингах, проходивших в знаменитых сквотах «Асса» и «НЧ/ВЧ», в то время как вокруг бескрайне простиралась скука. Так же демонстрируется подпольный кинематограф, самодельные клипы, мультфильмы и первый медиа-арт – «Пиратское телевидение» с его главной звездой Владиславом Мамышевым-Монро. В экспозиции были представлены редкие экземпляры самодельной одежды, мэйл-арта, самиздата, художественных объектов и бытовых предметов. В конце 1980-х годов работы НХ попали в музеи, они стояли у истоков клубного движения и рэйва, и стали паладинами душ в своей стране («Кино», «АССА», «Игла», «Гагарин парти» и т.д.) «Новое» движение было внутренне весьма самокритичным дружеским кругом людей, объединенных не по горизонтальному принципу генераций, гендера, специализации, «партийности» и т.д., а идущим по вертикали чувством жизни. На протяжении 1980-х годовразные творческие лидеры – «гуру» – выходили здесь на авансцену и самим своим присутствием очаровывали, объединяли и заставляли не сдаваться окружающих. Выставка «Удар кисти» в ГРМ и Фестиваль «Новые художники» восстановили справедливое внимание в отношении этого важнейшего периода в истории нашей культуры и вписали целую эпоху в отечественное искусство, которую еще предстоит изучать. Примечания: 1. В своем докладе «Искусство, бездеятельность, политика» Д. Агамбен говорит, что «стремясь определить счастье как предельную тему политической науки, Аристотель ставит проблему того, в чем же ”состоит дело человека”, и высказывает идею, что человеческому роду, возможно, присуща недеятельность: “Для столяра и башмачника существуют и дело и деятельность, напротив же, для человека как такового их нет, поскольку рождается он без дела”» (HYPERLINK «http://2nd.moscowbiennale.ru/ru/agamben_doklad/»). Об отмирании труда и специализации при коммунизме и всеобщем переходе к творческой деятельности говорит К. Маркс. 2. Именно такой «мерцающий» или «рассыпчатый» тип творческой личности, постоянно находящейся в путешествии, трансформации (трансе), станет господствующим в эпоху Перестройки («Шизореволюции»). 3. Шедеврами в этом роде являются фотографии таких мастеров, как Е. Козлов, Е. Ниязов, С. Борисов и др. Но на фестивальной выставке их работы являются камертонами среди массы бытового фото, в своей фактуре отражающего стиль повседневной жизни той поры. 4. Интересен случай, когда на приеме у французского атташе НХ закидали присутствующих там поэтов бутербродами с икрой.

Так называется творческая группа художников, в основном работающих в Ленинграде, о которой последнее время много толкуют в художественных кругах. Вряд ли их можно считать делающими что-либо абсолютно новое. Они стремятся к новаторству, но это нельзя считать целью художников группы, «Новыми» они называют себя скорее по возрастному признаку, они так же новы, как новенький автобус, сменяющий на линии устаревшую изношенную модель. Группа сформировалась из художников, выросших при новой ситуации в искусстве – все они с первых шагов в искусстве тлели возможность выставлять свои работы на официальных выставках и не испытали глобального давления «недозволенности», столь отравившее предыдущее поколение художников-авангардистов. Демократизм – один из основных признаков всей деятельности группы. Художники стремятся к доходчивости содержания и выработке простейших доступных всем средств, выражения, практикуют доступность и в выставочной деятельности.

Годом появления группы можно считать 1977 – именно тогда появилась в Ленинграде группа художников «Летопись», которая в 1982 переродилась в «Новых художников». «Летопись» сформировалась вокруг Бориса Николаевича Кошелохова /1942 г.р./, оригинального живописца, самоучки, занявшегося живописью в 33 года.

Первобытное искусство, примитивизм, экспрессионизм – вот основные ориентиры этой группы, начавшей свое существование с квартирной выставки и регулярных сходок с новыми работами по вторникам. Взаимный контакт и независимость молодым художникам нравились больше, чем слишком формальная система художественного образования и все они от него отказались, практикуя самообразование. Их диковатая продукция шокировала не только ЛОСХ, но и «левых», их неохотно пускали даже на авангардистские выставки. Тогда художники попробовали выставляться «везде» – в садах, на пляжах за городом, в лесу, на улице, но, устав таскаться везде с картинами, в 1979 организовали первую групповую официальную выставку. В группу тогда входили: Елена Фигурина / 1955 г.р./, Михаил Горошко /1957 г.р./, Александр Васильев /1957 г.р./, Леонид Федоров /1956 г.р./, Тимур Новиков /1958 г.р./, Нина Алексеева /1958 г.р./, Нелли. Полетаева /1944 г.р./ и Борис Кошелохов. Позднее к ним присоединились Иван Сотников /1961 г.р./ и Евгений Козлов /1955 г.р./. Художникам было свойственно пренебрежение качеством материалов и стилистической однородностью, что уже тогда сближало их с ранними футуристами. Еще большее сроднение произошло после выставки Михаила Ларионова в Русском музее в 1980. А в 1977 основные постулаты были: «Работать, работать и работать», «Пишем душу – чем угодно, на чем угодно».

Шли годы, каждый художник обретал свое творческое лицо, внутригрупповые узы ослабли, появилось товарищество экспериментального изобразительного искусства /ТЭИИ/, объединившее большинство несоюзных художников и группа «Летопись» практически перестала существовать после 4-ой выставки группы в 1981. Поэтому в следующем, 1982, часть художников из «Летописи» – Тимур Новиков, Иван Сотников, Евгений Козлов и их друзья – Олег Котельников, Кирилл Хазанович объединились в новое содружество художников.

Тогда в творчество группы в полную силу вошли понятия «ВСЕЧЕСТВО», «русский авангард», другие заветные слова, принесенные из 10-х, 20-х гг. людьми, много сделавшими для формирования группы – Марией Александровной Спендиаровой и Марией Михайловной Синяковой-Уречиной. «Новые художники», правда, не так серьезны и догматичны, как их предшественники; что-либо, не укладывающееся в теории, не отметается, нет у них борьбы идей, все друг друга любят и нахваливают. Это можно считать защитной реакцией на огульную критику извне, /«мазня», «мои дети так могут», «кто допустил?», «краски переводят», и т.д./, исходящую не только от случайных зрителей, но и от коллег по ТЭИИ, на выставках которого группа «Новых» обычно выставляется «стеной», вызывая недовольство «экспериментаторов». Выставочная деятельность никогда не была для художников самоцелью, их интересует весь широкий спектр молодежной культуры.

Очень большое внимание уделяется кино. Лидер здесь – Евгений Юфит /1961 г.р./, присоединившийся к группе в 1984. Живописью он занимается в свободное от кино и фотографии время. Вокруг него сформировалась целая кинематографическая школа, со своим мировоззрением, оригинальной практикой и большим количеством поклонников. Многие живописцы стали сами делать мультфильмы, сниматься в кино или хотя бы делать декорации. А работавшие в кино, занялись живописью, заметно пополнив ряды живописцев.

Подобный процесс можно наблюдать и во взаимоотношениях «Новых» с музыкой. В 1984 появилось параллельное объединение – Новые композиторы. Их концерты оформлялись выставками «Новых художников». Многие живописцы сами занимаются музыкой, наиболее тесные связи имея с рок-группами рок-клуба – «Кино», «Странные игры», «Аквариум»; музыканты тоже участвуют в выставках, а художники – в концертах. Олег Котельников /1958 г.р./ в начале восьмидесятых годов даже состоял в рок-клубе со своей группой «Низкие частоты/высокие частоты» /НЧ/ВЧ/. Наибольшего синтеза музыки и изобразительного искусства художники достигают на концертах оркестра Сергея Курехина «Популярная Механика», где участвует и театральная группа «Новых» – Новый театр – еще одна сторона деятельности новых. Театральные постановки «Новых» – расширение восприятия живописи в пространство и время, дополнение языка живописи неживописными методами. Театр художников поставил «Анну Каренину» /1984/, «Идиота» /1985/, «Балет трех неразлучников» /1984/, пьесу Сергея Бугаева «Стреляющий лыжник» /1986/.

Подобный широкий спектр деятельности обусловлен в первую очередь стремлением к зрителю – в первую очередь к своему, молодому. Работая в разных областях, художники образовывают и себя, приобретая свойственный им кругозор /вокругсмотрение/. Изучая искусство, они не смогли не заметить родственные им движения в мировой культуре. Интерес к ним возник к середине 80-х гг. с приходом в группу новых авторов. Это Сергей Бугаев /1966 г.р/, Андрей Крисанов /1966 г.р./, Инал Савченков /1966 г.р./, Олег Маслов /1965 г.р./, Алексей Козин /1965 г.р./, Михаил Таратута /1964 г.р./ добавившиеся к пришедшим несколько ранее Вадиму Овчинникову /1950 «г.р./ и Сергею Шутову. Недолгий интерес группы к французским «Фигурасьон либрэ», немецким «новым диким», американским граффитистам, комиксам и компьютерам заметно окрасил творчество многих художников группы. Эта возрастная болезнь быстро прошла, замененная у «новых» взаимовлияниями. Процесс перестройки в стране стимулировал самосознание и победу отечественных корней над западными влияниями. «Новые художники» открыли клуб друзей В.В.Маяковского – организацию, призванную укреплять и развивать отечественные новаторские традиции. Этот клуб создан при Дзержинском районном молодежном центре. В него входят почти все новые художники, новые композиторы, деятели нового театра и кино, некоторые рок-музыканты, искусствоведы, коллекционеры. Сама группа «Новые художники» не имеет официального статуса, помещения, средств. Все свои программы она осуществляет через другие организации /Рок-клуб, ТЭИИ, Главное управление культуры Ленгорисполкома, Клуб-81, другие организации/. Это позволяет художникам сохранять неформальность отношений в группе, избавляет от неизбежного бюрократизма и каких бы то ни было обязательств. Разнообразие форм, встречающееся у «Новых» позволяет выделить, пожалуй, лишь одну общую для всех них черту – свежесть.

Постоянные взаимовлияния все время видоизменяют внутригрупповые течения, но все же хотелось бы попробовать их описать.

Одна из основополагающих тенденций – «дикость» – ярко выразилась еще в середине семидесятых в творчестве Бориса Кошелохова. Но это была вовсе не матиссовская дикость, не было тут покоя для глаза, уравновешенных композиций, ясности происходящего. Излюбленным термином у критиков для него всегда был «первобытный хаос». Впечатление от поверхности усиливалось количеством аналогичных – художник любит демонстрировать сразу сотню – другую работ. Кроме живописи он дела композиции из предметов, близкие к концептуализму, /он их называл «концепты»/ и вызывавшие однозначную реакцию – «не искусство». Борис Кошелохов своим оригинальным воззрением на процесс и результат творчества привлек к себе много последователей из молодежи, которой явно импонировали чуждые традиционному искусствознанию категории –«кандово» /как «крепко», «незатейливо» и др./, доступные всякому методы – подрамники с помойки из старой мебели, малярные краски, вместо холстов -обивка со старых диванов. После 1979 Борис Николаевич окончательно стабилизировался как художник и стал скорее живым музейным экспонатом, чем наставником.

Живым гением дикости стал Олег Котельников, тоже испытавший в свое время влияние Кошелохова. Если для Кошелохова главной стихией был цвет, то для Котельникова – форма, а с ней и содержание. Это смещение акцента и вывело «дикое» крыло «Новых» из элитарности к массовости, пока до конца не проявленной. Содержание работ Котельникова глубоко фольклорно. В качестве сюжета он использует анекдоты, страшные истории, фрагменты из песен, телепередач. Близки его работы и к комиксам. Котельников работает в широком технологическом спектре, постоянно пробуя все новые и новые методы работы на плоскости, что свойственно большинству «Новых художников».

Иван Сотников в своем творчестве более других «Новых» пользуется народными традициями, передавая их другим художникам. Он собрал большую коллекцию предметов обихода, прикладного искусства, рыночной живописи; в своей живописи он использует и лоскутные одеяла, и «лебединый стиль», и семантику вышивок, и формы глиняных игрушек и свистулек. Ему присуще тонкое чувство цвета и задушевный лиризм. Начиная с 1980, Сотников вместе с Тимуром Новиковым начинают серьезно изучать творчество Михаила Ларионова, творчество которого особенно оказалось близко Сотникову своей фольклорной направленностью. В этом им значительно помогла близкая к кругу Ларионова, знаток и исследователь его творчества Мария Александровна Спендиарова, водившая художников в закрытые от зрителя тогда запасники Русского музея, которому она подарила значительную часть своей коллекции работ Ларионова и его круга, познакомила с Председателем Земного Шара – Марией Михайловной Синяковой-Уречиной.

С этого времени идея «всечества» стала проникать во все творчество новых. Особенно заметно это в работах Тимура Новикова, резко расширившего диапазон деятельности с живописи на музыку, театр, модели одежды, прикладное искусство, литературу. Работая циклами, завершая каждый, он меняет стиль и методы. Новикову присуще постоянное стремление к лаконизму и ясности изображаемого, стремление к нефотографическим формам документализма /карты, схемы, неперспективные пространственные построения, проэции, др./. С середины 80-х гг. в его работах усиливается влияние Малевича, Филонова, конструктивизма и Маяковского, что отражает определенную тенденцию в работах ряда «Новых художников» – Овчинникова, Вермишева, Сергеева, Козлова, Бугаева, Веричева, Черкасова. Последний, рано умерший художник Валерий Черкасов вообще очень много сделал для формирования языка «Новых художников», произведя огромную исследовательскую работу в области изобразительных методов. Валерий Черкасов /1946-1984/ начал заниматься изобразительным искусством в начале семидесятых годов после долгой работы над фотографией и рок-музыкой, и создал за десятилетие около 10 000 работ всех жанров. Его значение для живописи «Новых» сравнимо со значением Хлебникова для литературы футуристов.

Разработки изобразительного языка, видимо, вызвали интерес к языку вообще. Появилась обширная литература новых /Вадим Овчинников, Владислав Гуцевич, Геннадий Брониславский, Алексей Феоктистов, Инна Цыркуль и др./, родственная тому же футуризму, Хлебникову, Хармсу и т.д. Широко развит жанр Новой книги – пограничный между литературой и изобразительностью, ею занимаются почти все художники, особенно хотелось бы отметить здесь Вадима Овчинникова и Евгения Козлова.

В принципе, «Новым» не чуждо ничто, свойственное всему новому искусству в СССР и других странах; средства массовой информации в развитых странах не дают образовываться «заповедным зонам»; давно можно говорить о едином мировом процессе, в который «Новые» целиком укладываются. Своеобразие их – в естественности творчества, в постоянном самовозникновении искусства у них как листвы на деревьях весной, как вода течет, как солнце всходит. Творчество, близкое к детскому, видимо обусловлено и молодостью, и свободой выбора творческих методов. Оно антиакадемично по сути, не отвердевает в определенных формах. Наглядный пример – Сергей Бугаев, постоянно меняющий сферу своих интересов и достигший при этом явных успехов во многих жанрах. «Активная жизненная позиция» – иначе не назовешь этого актеро-художнико-музыканто-поэто-ученого, председателя клуба друзей Б.В.Маяковского. Такое постоянное развитие делает невозможным для исследователя прийти к окончательным выводам и постановить точку.

1986

Потапов И.: «Новые художники». 1986 // Новые художники 1982-1987, СПб.,
С.85-87, 1996

«Новые художники» – один из самых передовых отрядов советского искусства. В начале 80-х годов в их среде произошло воскрешение традиций отечественного авангарда, они обратили внимание на передовые творческие устремления масс, из их среды формировалось отечественное искусство, нужное молодежи, и поэтому неудивительно на пороге второй половины восьмидесятых годов обнаружить новые процессы именно у них. Разгул «дикости», наплевательства зрителя на технологию живописи вызвал ответную реакцию в среде художников. Многие стали подумывать: «А существует ли тот абстрактный зритель, в представлении художника могущий быть потребителем его продукции из чисто эстетических соображений?» Возможность возникновения внимания к зрителю – следствие массовой выставочной практики «Новых художников», с каждым днем расширяющейся благодаря начавшейся перестройке. Революционный характер перестройки отмечен в документах КПСС, сходен с процессами 70-летней давности и сходно отражается на творческих поисках «будетлян» и «Новых», преемственность тут естественна.
Картина, никому не нужная, превращается в «вещь», доступность содержания, ясность формы, сделанность, положительность эмоций – вот новые категории, пришедшие на смену отработанным. Стремление понравиться было не чуждо во все времена, и не только художникам. В наше время продукция, ориентированная на массы, приобретает промышленный вид даже у «Новых». Отсутствие материально-технической базы и невозможность пользоваться промышленными технологиями заставили обратиться к наследию ЛЕФа и в первую очередь В.В. Маяковского.
ТРАФАРЕТ. Холод, голод, война помешали Маяковскому выполнять тысячи изображений и тиражировать их. Ясность знака в его работах привела зрителя к восприятию его изображений как народных. К минимуму сведен цвет. Найдя себе такого отца, «Новые» рванулись в бой. Трафарет сейчас излюбленная методика у тех, кто вчера писал шваброй или веником. Промышленное искусство ЛЕФа достигло вершин, соревноваться с ним «Новые» не собирались. Повторные процессы переживаются в ином информационном поле. Идея опять торжествует над безыдейностью.
ИДЕЯ ДОБРА. Идея добра всепобеждающего. Русское искусство в высшем проявлении – торжество идеи добра. Может быть, молодость заставляет расширять традиционную формулу «добра и радости». Изображение радости, по мнению «Новых», наилучший метод выражения идеи добра. (Существуют и многие другие методы.)
УЧАСТИЕ В ПРОЦЕССЕ. Революциям свойственно разрушение Бастилий. Нынешняя Бастилия – башня из слоновой кости, разрушенная «Новыми» не без мысли о том, что детали от башни лучше припрятать, чтобы при случае снова быстренько ее построить. «Новые художники» участвуют во всем. Революционный процесс в стране вливает им адреналин в кровь. Концерты, спектакли, съемки фильмов, выставки, альманахи, объединения – любое мероприятие, где они не участвуют, зовет и манит их. «Новые» купаются в перестройке.
РЕАКЦИЯ. Реакция не может не наступить. Именно сила ЛЕФа вызвала реакцию, уничтожившую его. Может ли нынешний процесс пройти иначе? Сменит ли фарс трагедия? История искусства усеяна трупами новаторов. Какая судьба ждет «Новых»? «Новые» ждут.
НАКАЛ. Предельная температура среды, возможность гибели художника в борьбе за новое создает гигантов духа. Произведение художника превращается в объект силы.
МАГИЯ. Большой процент волшебников в среде художников, а особенно «Новых», показателен.
МАФИЯ. «Новые» сформировались в мощную культурмафию, имея свои организации: Клуб друзей В.В. Маяковского, «Новые художники», «Новые композиторы» и киностудия «Мжа-ла-ла фильм», «Клуб любителей народного творчества», журнал «Новость», коллегия «ДП», «Новая литература» и др., филиалы в других городах и представительства в других странах, побратимские организации. Готовы сотрудничать (с кем угодно).
ИСТОРИЯ. Формироваться движение «Новых» стало в середине 70-х годов ХХ века, когда в СССР начали выпускать из подполья небольшими порциями авангард и все остальное, не укладывающееся в рамки официальной культуры. К 1977 году сформировалось первое новое объединение– группа «Летопись», состоявшая из молодых людей, не имеющих комплекса предшествующего поколения – невозможности показывать свое искусство зрителям. Художники «Летописи» выставлялись везде: обычные квартирные выставки чередовались с выставками на пляжах, улицах, крышах, в лесу, парках, неизменно преследуемые милицией и КГБ, что придавало их деятельности непередаваемый романтический аромат. С 1979 они стали выставляться официально в выставочных залах. К счастью, в 80-е годы гонения почти прекратились, что дало возможность сформироваться новому поколению артистов, не знающих ограничений, кроме экономических.
АССА. «АССА в массы» – лозунг «Новых» с 1984 года. В настоящий момент «асса» готовится к проникновению в каналы массовой информации СССР и других стран. Этот процесс проникновения не прекратится до снятия «Новыми» лозунга.
НОВАЯ КРИТИКА. «Все слова – синонимы», – вынуждена была произнести Авдотья Смирнова, столкнувшись с явлением секретности у «Новых». Явление секретности неразрывно связано с методом версификации информации, параллельным переносом, гиперболизацией. Эти методы не исчерпывают арсенала «Новых», делают их неуязвимыми. Новому искусству – новую критику. Революция ликвидирует старое судопроизводство.
НОВЫЕ КОМПОЗИТОРЫ. Процессу перестройки нужны соответствующие методы. Один из важнейших – метод ПЕРЕКОМПОЗИЦИИ.
Максимально применимый в музыке, он широко используется оркестром «Новых» – «Популярной механикой» и «Новыми композиторами», эксплуатируется он и новыми художниками, кинематографистами, литераторами, театром. Родствен методу УТИЛИЗАЦИИ.
ПОЗИЦИЯ СИЛ. Позиция, занимаемая «Новыми» в настоящий момент.
1985

Новиков Т.: «Процесс перестройки в творчестве «Новых». 1985 // Новые художники
1982-1987, СПб., С.80-81, 1996

Тимур Новиков. Каталог. Москва. 2003